Из Херсона Юрась возвратился раньше, чем думал. Солнце еще ослепительно светило, душный покой окутывал тихие хаты, пыльные акации. Хождение по городским отделам кадров оказалось бесполезным: то, что предлагали, его не устраивало.

Вечером Юрась собрался проведать Лизу. Он уже оделся в новый костюм и туго затягивал галстук на белоснежной рубашке, когда вошел Андрей. В открытые на миг двери раскаленным угольком вкатилось заходящее солнце.

— Ну как, нашел в Херсоне что-нибудь подходящее?

— Пока нет. Правда, еще в порту не был.

— А чего вернулся рано? — Андрей недовольно оглядел брата, который улыбался себе в зеркале.

— В кино спешил. Говорят, фильм хороший.

— В клуб ходят после работы, когда дела сделаны, — сурово проговорил старший Комышан. Он был выше Юрася, плотнее, с резкими чертами красивого цыганского лица, которому придавали суровость густые черные волосы.

Андрей опустился в мягкое кресло, открыл пачку сигарет, вытащил одну и медленно размял ее.

— Ну и вырядился! Как на танцы… — он на миг запнулся, — или в загс.

— Можно и на танцы! В галстуке после гимнастерки очень даже приятно.

— Но не в такую жару, — сказал Андрей.

В зеркале Юрась видел, что брат задумался. Но вот складки в уголках губ разгладились, лицо посветлело.

— Вот что… Нечего тебе в Херсоне слоняться, и здесь, в Лиманском, есть работа. У нас место освободилось… Парень ты крепкий. Подучишься. Я помогу. Думаю, возьмут… Оберегать природу — дело почетное… А если всей семьей… Глядишь, и в газете напечатают… Могу поехать в Херсон, поговорить с начальником.

— А если ты вдруг рыбку в город повезешь? Со мной такое не пройдет. Я и родного брата не пощажу. — Юрась с улыбкой вновь посмотрел в зеркало на Андрея. — Так что прикинь…

Старший Комышан поморщился.

— Дурной ты еще, братец. Жизни не знаешь… Какая там рыбка! Но нам в инспекции такие нужны.