— Сказала? Разве?

— Позавчера, возле гостиницы… Уже и забыли? Отмечаете в одиночестве?

— Вот так и отмечаю. Когда стареет женщина…

— Лиза! — восхищенно воскликнул Юрась. — Вы такая молодая.

— Хочется верить, — громко засмеялась она.

Юрась почувствовал в ее голосе грустные нотки и снова подумал, что он, сильный, очень нужен ей — слабой и одинокой…

Лиза поставила цветы в воду, выкатила из-под кровати арбуз, обтерла его полотенцем, положила на стол.

— Режь, — и подала нож и тарелку.

Она уже смирилась с неожиданным визитом. Этот стеснительный чернявый парень, от которого так и струились нерастраченная сила и искренность, не мог не нравиться. После того как познакомилась с ним, она вдруг почувствовала себя такой же, как раньше, когда еще была девушкой. Жизнь ее сложилась неудачно: как-то быстро, не насладившись девичеством, неожиданно стала женщиной, неся на душе горький осадок. Не суждено было ей в белой фате переступить порог загса, и сейчас Юрась пробуждал в ней чувства, которые уже гасли. Она громко засмеялась, чтобы скрыть боль, которая внезапно охватила ее. Потом овладела собой: не имела права на любовь этого парня.

— Да режь! — приказала нетерпеливо. — Ну чего ты, в самом деле!..

Юрась продолжал сидеть на краешке стула, он словно завороженный неотрывно смотрел на Лизу. Все при ней становилось красивее, и его влекла к этой молодой женщине впервые ощущенная непреодолимая сила.

Лиза взяла с полки одну тарелочку, вторую… Какие у нее женственные руки, какие плавные движения, как ловко хозяйничает в тесной комнатушке, несмотря на больную ногу!

Смотря влюбленными глазами на Лизу, охваченный удивительным порывом, который вдруг поднял его со стула, Юрась, не отдавая себе отчета, схватил ее в объятия. Ловил неподатливый рот, вдыхал запах волос и кожи, без памяти целовал щеки, глаза.

Когда Лиза вырвалась, Юрась еще какое-то время стоял одурманенный посреди комнаты, широко расставив ноги. Голова шла кругом.