Старший Комышан поморщился.

- Дурной ты еще, братец. Жизни не знаешь... Какая там рыбка! Но нам в инспекции такие нужны.

- Глупые?

- Настырные. К нам трус или лодырь не пойдет, а если и придет, то не задержится. Оттого и текучесть... Начальник у нас хороший. Требовательный, правда. Возьмет человека, даст ему осмотреться, привыкнуть к работе... Но если кто пришел поспать, отдохнуть на свежем воздухе, поездить по Днепру на государственном бензине да еще рыбки взять, то вызовет, поговорит по душам, разъяснит, что к чему. Бывает, что и выгонять не надо - сразу заявление по собственному желанию... А ты наш парень, лиманский, к воде с пеленок привычный... Так похлопотать?.. Хоть ты и собираешься разоблачать меня...

- Я тебя буду перевоспитывать, если споткнешься, - все еще не отходя от зеркала и уже в который раз перевязывая узел непокорного галстука, засмеялся Юрась.

Наконец завязал узел, как хотел. Настроение у него было прекрасное. В конце концов, чего ему нужно от Лизы? Когда она прогоняла его, то была права. К чему дурная слава! Особенно такой нежной и стыдливой? Она и не подозревает, что он, Юрась, может пойти на все, даже жениться!.. Еще никогда в жизни он не встречал такой, как Лиза. Ни здесь, в Лиманском, ни в Средней Азии, где служил. Правда, до сих пор вообще не очень обращал внимание на девушек. Немного завидовал тем, кто получал от подруг письма. Ему самому писали мало: мама плохо видела, а Андрею было некогда. И только на вторую весну армейской службы сердце растревожилось, ночами снились русалки, танцовщицы, акробатки в купальных костюмах... А теперь вот Лиза внезапно, будто иголкой кольнуло в сердце, и боль эта была ему нестерпимо сладкой, желанной, как глоток воды в жару.

Лиза со своими желтыми зовущими глазищами, длинными руками, гибкая, как ласочка, виделась ему слабой и нежной, такой, которая ждала мужской защиты и готова была пойти за настоящим мужчиной.