— А много, — спрашивают, — волков-то?

Я им начал перечислять и достоинства волчьи, у тех от восторга волосы дыбом встали.

— Вот, — кричат, — побьём, так побьём.

А немного погодя осели, вижу, и без давешнего восторга спрашивают:

— А может ты, старичок честной, приврал?

— Нет, говорю, всё по совести, — и только хотел про огурцы упомянуть, самый усатый из них говорит мне достаточно мрачно:

— Всё превосходно в высшей мере, только сплошная разруха теперь, трудно России и союзным республикам подниматься. Охотников у нас действительно много, и гениальные охотники, не хуже Тургенева, имеются, однако же плохо у нас с ружьями и со снарядами. Во-вторых: начальник милиции не разрешает большими партиями ездить, чорт вас знает, говорит, Россия страна неограниченных возможностей, возьмёте вместо облавы на волков — устроите облаву на поезд.

Постоял я, потёрся, неловко стало и даже про огурцы легонько забыл:

— Что ж, — спрашиваю, — делать мне, и нет разве по всей республике какого-нибудь выхода от волков?

— Есть, — отвечает, — выход, и хороший выход, если вы почитаете Красную Армию.

— Идите вы, — говорит старичок, — в Дом Красной армии и найдёте там некоторого человека по фамилии Маликюш. Имеется у них комната военных охотников и при нём союз, и выйдет вам, в этом военном союзе, смерть всем волкам, обитающим в ваших окрестностях.

Ну, нахожу я этот дом, и выходит такой изворотливый человек, типа тонконогих, и без усов. Со всей готовностью жмёт мне руку и говорит очень быстро:

— Я Маликюш и всё могу устроить, только действительно ли такое преинеимоверное количество волков и рысей?

— Да, — говорю, — совершенно, как комара в дождливое лето.

Вижу, и у того в восторге заходили волосы.

— Идёмте, — говорит, — почтенный дяденька и товарищ к почётному председателю нашего союза, командарму Архипову.