Он молол какой-то вздор, сочиняя новое имя и новую биографию для Хуаниты: красавица Кэтлин Фитцбурк, гордость знаменитого охотничьего клуба «Голуэй Блэйзерс»; вечерняя заря опускается на берега и отвесные скалы этой суровой страны, а Кэтлин Фитцбурк одна, со сворой гончих, вдали от полуразрушенных башен замка Фитцбурк… Потом наступил день, когда секретарша не явилась. Он позвонил на студию. Его соединяли то с одним кабинетом, то с другим, и в конце концов чей-то голос сказал:

– Да, сэр Фрэнсис, все верно. Мисс Маврокордато переведена в отдел работы со зрителем.

– Ну так пусть мне пришлют еще кого-нибудь.

– Не уверен, что мы сможем сейчас кого-нибудь найти, сэр Фрэнсис.

– Понимаю. Как ни грустно, мне придется тогда поехать на студию и там закончить работу. Вы не смогли бы послать за мной машину?

– Я соединю вас с мистером Ван Глюком.

И снова его стали соединять то с одним кабинетом, то с другим, перекидывая, как волан, пока наконец чей-то голос не произнес:

– Диспетчер по транспорту. Нет, сэр Фрэнсис, к сожалению, у нас сейчас нет под рукой ни одной студийной машины.

Уже ощущая, как плащ короля Лира обволакивает его плечи, сэр Фрэнсис нанял такси и поехал на студию. Он кивнул девушке за конторкой у входа с чуть меньшей учтивостью, чем обычно.

– Доброе утро, сэр Фрэнсис, – сказала она. – Чем могу быть вам полезна?

– Спасибо, ничем.

– Вы кого-нибудь ищете?

– Нет, никого.

Лифтерша взглянула на него вопросительно.

– Хотите подняться?

– Конечно, к себе на третий.

Он прошел по знакомому безликому коридору, распахнул знакомую дверь и замер на пороге. За его столом сидел какой-то не известный ему человек.

– Простите, – сказал сэр Фрэнсис. – Что за глупость. Никогда со мной этого не случалось. – Он попятился и закрыл дверь. Потом тщательно осмотрел се. Номер комнаты был тот же. Он не ошибся. Однако в прорезь, где последние двенадцать лет – с тех самых пор, как его перевели из сценарного отдела, – стояло его имя, теперь была вставлена карточка с другим именем: «Лоренцо Медичи». Он снова открыл дверь.