Младший сержант разулся, подозвал к себе Коротеева, оставил его у телефона, а сам скинул с себя мокрую гимнастерку и снова двинулся через Неман. Куда поведет его провод — в заросли ивняка на острове, а может быть, еще дальше, к тому берегу?

Осколки и пули секли воду, скакали рикошетом, возмущая покой воды, подымая брызги, ломая отражение берега в реке.

Взрывная волна посильнее речной. Она обдает берег брызгами, выплескивает клочья воды. Прибрежный песок не просыхает. Блестят новоявленные лужи, словно здесь отбушевал морской прибой или внезапно прошел ливень.

Незабудка с тревогой поглядывала на реку. Она понимала, что младший сержант вернется лишь после того, как найдет и устранит повреждение, но может не вернуться вовсе.

Наконец младший сержант вернулся.

Позже на узле связи появился артиллерийский разведчик, присланный Дородных. И младший сержант, надрываясь, охрипшим, но веселым голосом кричал в ожившую трубку:

— Я — «Незабудка»! Соедините с ноль третьим. Алло, «Сирень»! Ноль третий? Это я, «Незабудка». Передайте соседям слева... Гранатой, взрыватель осколочный... Да пусть не скупятся там... Вы меня слышите? «Сирень»! Подтвердите телефонограмму... Ясно. Да, да, всем дивизионом. Не жалейте на фашистов боевого питания!..

Младший сержант достал огрызок карандаша, плюнул на ладонь, что-то записал на ней и снова спрятал карандашик в карман гимнастерки.

Гудела канонада, все вокруг потрясал тяжелый гул артиллерийской дуэли, которую затеяли наша и немецкая дальнобойные батареи. И пулеметы начали перебранку на опушке дубравы. А младший сержант все пытался перекричать разноголосицу боя и при этом поднимал руку так, словно требовал, чтобы воюющие прекратили шум и грохот...

Он мечтал хотя бы на несколько минут снять наушники. Они ввинчиваются в голову. Кажется, все туже и туже становится пружина, которая прижимает их к ушам. И, как все связисты, младший сержант время от времени отводил к виску то один, то другой наушник — пусть отдохнет ухо.