Из салона постучали в стекло кабины. Он кивнул. В зеркало он видел сосредоточенное лицо пожилой женщины. Может быть, и у нее давным-давно погиб муж, потому что погибли многие. Погибли молодые мужчины, а женщины уже без них стали старыми. Его матери сегодня тоже было бы больше пятидесяти.

…Он вспомнил, как долго бежал по следам машины, потом на асфальте следы пропали. Уже темнело, когда он вошел в деревню. Пахло навозом и дымом из труб. Гулко ударила ногой по подойнику корова, и жестяной звон разнесся по всей деревне.

— Чтоб ты сдохла! — крикнула женщина.

Ему очень хотелось съесть кусок хлеба с маслом, и он пожалел, вспомнив, как однажды выбросил, не доев, большой кусок.

Никто не обратил на него внимания, только в самом конце деревни окликнул старик с завалинки. Старик долго его расспрашивал.

— Дед Кирилл, говоришь? А мать как звали?

— Анна Кирилловна.

— Нюрка, значит. А отец кем был?

— Комиссар, — похвастался Семен.

— Сейчас все рядовые, — сказал старик и провел Семена в дом.

Семену дали молока и большой теплый ломоть черного хлеба, намазанного маслом. Масло таяло на хлебе. Он рассказал все подробно, женщина вытирала слезы передником и вдруг заплакала в голос, а старик на нее цыкнул.

На следующее утро старик запряг лошадь.

— Дед твой при новой власти большой человек, — сказал он и непонятно хмыкнул.

Вечером он вернулся с дедом. Семен и своему деду все рассказал подробно и про мать и про лейтенанта, который ходил по огороду с пистолетом. У деда тоже был наган в блестящей желтой кобуре, а на рукаве повязка с надписью по-русски и по-немецки.

Всю ночь старики ругались. Семен просыпался и слышал, как старик говорил: