— В принципе, может быть, и верно, — сказал Семен.

— А как же, — подхватил лейтенант. — Продумано. По теории вероятности такие жены должны быть, только искать надо.

— По теории могла быть и эта студентка, — сказал Семен.

— Могла. Мне вообще трудно, — признался лейтенант. — Мне все нравятся. Как увижу девушку, так и нравится, каждая чем-то красивая. А как у вас? Как вы жену выбирали? — спросил лейтенант.

— А я как-то не выбирал, — признался Семен.

— Сложная эта штука — выбор жены, — вздохнул лейтенант. — Вот я сейчас имею возможность выбора. Офицер. Приличная зарплата. Ну и что? Какая-то кустарщина, никаких рекомендаций, никаких твердых правил…

…Наташке очень понравилось в деревне.

— Жила бы здесь всю жизнь, — сказала она, когда они сидели вечером на берегу реки. «Не жила бы», — подумал тогда Семен. Первым испытанием стала бы печь. Топить печь не так просто. Это не повернуть кран газовой плиты и поднести спичку к конфорке. Печь разжигают рано утром, обед, правда, не успевает остыть, но вечером надо протапливать снова, особенно зимою. И ходить за водою, и стирать, и топить баню, и доить корову. Он тогда ей ничего не сказал.

Наташка впервые была в настоящей русской деревне, не в дачном поселке среди берез, а просто в деревне. Обычно она ездила отдыхать с матерью на юг. Снимали комнату на двоих, обедать ходили в шашлычную. В доме Марии Трофимовны для нее все было интересным. Она рассматривала ухваты, сама попробовала достать из печи чугун и едва не опрокинула щи, приготовленные на два дня.

Мария Трофимовна давно, еще до войны, закончила учительский техникум, вышла замуж за военного и, хотя в те годы разводы были редкостью, меньше чем через год разошлась с мужем и вернулась в родную деревню. Теперь, когда она так долго прожила в деревне, она стала снова обычной деревенской женщиной, только одевалась более модно, потому что чаще ездила в районный город и не могла и не хотела отставать от таких же, как и она, учительниц.