Пассажиры смотрели в окна. Проносились коробки домов, опоясанные снизу витринным стеклом магазинов. Выступали пятнами красные и желтые балконы на фоне серых блоков стен. На окраинах Москвы все реже встречались светофоры.

Стрелка спидометра, подпрыгивая, подползла к цифре «80». Отставали машины. Буслаев видел, как пригнулся за рулем шофер «Волги», переключая скорость. «Волга» мгновенно ушла вперед метров на двести. На повороте «Волга» стала жаться к правой стороне. Обгоню при спуске, подумал Буслаев и тоже сбросил скорость. Мотор работал безукоризненно. В салоне пассажиры достали книги, приготовленные в дорогу. Старик в чесучовом френче читал газету.

…Со своим сибирским дедом Семен познакомился перед войной. Тот специально приехал из Сибири, чтобы познакомиться со снохой и посмотреть на внука. В суконном френче с привинченным орденом Красного Знамени дед ходил по комнате и рассказывал, как он был шахтером и делал революцию в Сибири. Семен ему не поверил. В кино шахтеры были измазанные и худые, а дед был подтянутый и ухоженный. Семен поделился своими сомнениями с отцом: может быть, дед не шахтер, а вредитель? Дед долго и раскатисто смеялся и что-то говорил о классовом сознании внука. Этот старик в салоне и сибирский дед Семена все-таки были очень похожи друг на друга. Целое поколение стариков донашивало полувоенную форму. Их жизнь начиналась с войны, а перерывы между войнами были такими короткими, что они так и не привыкли к штатской одежде.