Осипов перечислил должности и звания оставшихся в живых подпольщиков, и довольная Наташка пошла спать. Они остались за столом втроем.

— Послушай, — сказал Осипов. — А твоя жена вроде большая зануда. — Семен промолчал. Он любил Наташку такой, какой она была.

— Понятно, — сказал Осипов. — Вопрос решен и обсуждению не подлежит.

— Для меня, во всяком случае, он решен, — сказал Семен.

— Правильно, — сказал Осипов. — Жену в обиду давать не надо.

— Она еще не моя жена, но обижать ее при мне не будут.

— Как сам-то живешь? — спросил Осипов.

— Хорошо, — сказал Семен. — Все в норме. Ты, пожалуйста, не обижайся, но Мария Трофимовна говорила, что ходят слухи о твоей службе в полиции.

— Ну, это и без слухов всем известно.

— А еще: ведь из начальства подобру не отпускают!

— Так я уже год на пенсии. Обыватель всегда находит свое объяснение. Подпольщик, герой, начальник, а вдруг почти сам подметки подбивает. Значит, что-то не то, может быть, морально разложился? Нет, вроде все с той же женой живет. А может быть, в полиции что?

— Отсутствие информации всегда рождает слухи, — сказал директор.

— А плевать. Я полгода рыбу ловил наудочку, больше не выдержал. Сейчас над пенсионерами посмеиваются, а никто не думает, что мы же заведенные, мы уже не можем остановиться. Если остановимся — помрем. А подметки в нашем промкомбинате хорошие подбивают. Скажи?

— Правильно, — подтвердил директор. — Бытовое обслуживание населения улучшилось с приходом Осипова.

— И то дело.

— Сложна жизнь, — сказал директор. — Ты говоришь, обыватель! А я говорю — длинная память у людей. Недавно я решил проверить первоклассников, таскают ли в школу папиросы. И знаешь, что я услышал за спиною, когда у одного вывернул карманы? Полицай! А мальчишке семь лет. Внук моего давнишнего знакомого.