Высветился кузов прицепа, укрытого брезентом. Лучи фар выхватили из темноты согнутую фигуру на коленях. По-видимому, шофер менял скаты. Он даже не повернул головы, занятый делом.

Семен притормозил. Ночью он никогда не проезжал мимо остановившейся машины. Это у него было с давних пор, когда он еще только начинал работать шофером. Как-то полетели подшипники, и он сидел в кабине, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться от бессильной злобы, сам был виноват. И вдруг проходивший мимо самосвал остановился, вышел шофер и взял его на буксир.

Семен подошел к грузовику — дизельному МАЗу. Шофер разогнулся.

— Помощь нужна? — спросил Семен.

— Спасибо. Управлюсь сам. — Шоферу было за пятьдесят. «Дорабатывает до пенсии», — подумал Семен. — Сейчас редко останавливаются, — сказал шофер. — Иной раз всю ночь проковыряешься, и никто не тормознет. Много нас стало, что ли?

— На водительских курсах надо специальный предмет ввести о шоферской солидарности, — сказал Семен.

— Это какой человек, — возразил шофер. — Иной всю жизнь учится, а человека из него так и не получается.

— Бывает, — согласился Семен.

— Вот если папироской поделишься, — сказал шофер. — У меня кончились. С вечера не рассчитал.

Семен отсыпал из пачки несколько штук. Они закурили.

— Себя не обижаешь? — спросил шофер.

— Нет, — сказал Семен. — В случае чего, у меня полный автобус пассажиров и все с табаком.

— И все-таки хорошо жить дома, — вдруг сказал шофер. — Встретились, потолковали, ты меня понимаешь, я тебя понимаю, вот табачком поделились. Я после войны в наших войсках за границей служил. Знаешь, как по родным местам стосковался! Ты давно за баранкой?