– Нет, глядите на него – в тапочках! Там уже столы накрыты, а он как бы в тапочках…

Все пятеро они, теснясь, вступили в крохотную переднюю, обдав духами и морозным воздухом: Олег с женой, с Галкой, она – в норковой шубе до пят; Генка с очередной подругой, она – в норковой шубейке. А еще одна – без шапки, вся навороченная, в распахнутой телячьей шубе: рыжая шкура белыми пятнами. Точно такого теленка, бело-рыжего, убило там при бомбежке, лежал, вытянув морду, из ноздрей натекла кровь, рога только-только обозначились. Они варили потом в ведре его мясо.

– Слушай, что там у тебя делается перед домом? Не припарковаться, топали черт-те откуда.

Девица в телячьей шубе тем временем подала влажную теплую ладонь:

– Мила.

Резкий запах ее духов он чувствовал на своей ладони, когда спешно, под руководством Олега собирал сумку в дорогу.

– У тебя что, желтого галстука нет? Как же быть? Там купим? Впрочем… – Олег на миг озадачился. – Бабы в длинных вечерних платьях, мы с Генкой – в строгих, как бы черных костюмах… Нас ждут, ты ж понимаешь, в ярких пиджаках, а мы удивим: в строгих черных костюмах. А ты – в джинсах и свитере. Гениально! Ты оттуда, ты еще весь там.

А из комнаты, где они играли в шахматы, – голос Милы, детский, но с хрипотцой:

– Мальчик, ты в каком классе?

– Ни в каком.

– Ты не учишься? Что же ты делаешь?

– Газетами торгую. У светофора. Миллионером буду.

– Ах, обманщик! Ах, шалунишка!

– Руку! – рявкнул Димка.

Молодец. Потянулась, наверное, потрепать его по волосам.

– Учти, девка отвязанная, – Олег снизил голос. – Завалимся туда, оттянемся по полной программе.

– А у Генки опять новая? – спросил Паша. – Скажи хоть, как зовут?

– Зовут? Зовут, зовут, зовут… Дина!

– Дина была, когда меня еще осенью отправляли.

– Да? Ну, значит – Зина, – Олег хохотнул. – А я ее по старой памяти Диной зову.