Прошло еще какое-то время. Детектив Харди строчил заметки. Геллер стучал по клавиатуре. Кейдж ерзал, а Арделл лежал не шелохнувшись.

Лукас спросила у Кейджа:

– Жена очень злится, что ты работаешь в праздник?

Кейдж пожал плечами – его любимый жест. Старший агент штаб-квартиры ФБР, Кейдж часто работал вместе с Лукас. Обычно и с ее начальником, главным спецагентом вашингтонского отделения ФБР. Но сейчас тот был в отпуске в бразильских джунглях, и дело повела Лукас.

Она переживала из-за того, что Кейдж, Геллер и Арделл сегодня работали. Вечером их ждали подруги или жены. А вот что Лен Харди был здесь, ее только радовало – у него имелись серьезные причины занять себя на праздники.

У самой Лукас в Джорджтауне был уютный дом, заполненный антикварной мебелью, вышивками и лоскутными одеялами собственной работы. У нее имелись также беспорядочная коллекция вин, около пятисот книг, тысяча с лишним компакт-дисков и нечистокровный лабрадор Жан-Люк. В этом доме было бы приятно провести праздничный вечер, но за три года, что Лукас в нем прожила, она ни разу этого не сделала.

Она посмотрела на часы. До следующего расстрела чуть больше трех часов. Затрещал головной телефон – голос называл ее имя.

– Говорите, – сказала она в микрофон, узнав голос заместителя директора ФБР.

– У нас проблема. Недавно у Городского совета водитель задавил пешехода и скрылся. Белого мужчину, тот погиб на месте. При нем никаких документов – только ключи от квартиры и кое-какие деньги. Полицейский, занявшийся этим делом, слышал о шантаже и, поскольку наезд произошел у Городского совета, подумал, что, возможно, сбитый как-то связан с тем письмом.

Она моментально поняла:

– Сравнили отпечатки? Мертвого мужчины с теми, что на письме?

– Да. Письмо написал он.

Лукас припомнила пару фраз. Что-то вроде: «Если меня убьют, он будет убивать дальше. Ничто не остановит Копателя».