Кухня дома Паркеров в Фэрфаксе, штат Виргиния, благоухала ароматами готовящейся праздничной еды.

Робби был светленьким, с голубыми, как у матери, глазами.

– Ну, – начал мальчик, – я знаю, что он умер…

– Так и есть, – подтвердил отец и этим ограничился.

«Никогда не говорите детям больше, чем они хотят знать». Одно из правил «Руководства для родителей-одиночек» Паркера Кинкейда; сия настольная книга существовала исключительно в его воображении, однако он обращался к ней каждый день.

– Просто там, на улице… бывает, похоже на него. То есть, когда я туда смотрю, я как будто его вижу.

– И что мы делаем, когда так кажется?

– Я достаю щит и шлем и, если темно, включаю свет.

Паркер не садился. Обычно при серьезных разговорах с детьми он предпочитал смотреть им прямо в глаза. Но когда возникала тема Лодочника, терапевт рекомендовал Паркеру стоять, чтобы мальчик чувствовал себя в безопасности под защитой сильного взрослого. А Паркер Кинкейд и вправду внушал ощущение безопасности: он был под метр девяносто ростом и в свои сорок лет находился почти в такой же хорошей форме, как в студенческие годы.

– Давай посмотрим. Шлем и щит при тебе?

– Вот они.

Мальчик похлопал себя по голове и поднял левую руку с воображаемым щитом.

– Мои тоже при мне. – Паркер повторил жесты сынишки. Они вышли на заднее крыльцо.

– Видишь те кусты? – спросил Робби.

Паркер окинул взглядом пол-акра своего участка в тридцати километрах от Вашингтона. На задворках его владений пышно разрослись форзиция, японский стелющийся виноград и плющ. Если прищуриться, в этих кустах и вправду просматривались очертания человека.

– Страшновато, – признал Паркер. – Но ты же знаешь, что Лодочник был очень давно. Как давно все случилось?

– Четыре года назад, но…

– Разве это не длинный срок?