- А это... - большая, унизанная кольцами рука Брэнди взвивается вверх, касаясь торпедовидных грудей Брэнди.

- Это... - рука Брэнди взвивается, чтобы коснуться жемчуга у горла.

- Это... - ненормальных размеров кисть поднимается, чтобы коснуться копны волнистых золотисто-каштановых волос.

- И это... - кисть касается полных влажных губ.

- Это все, - произносит Брэнди. - Принцесса Брэнди Элекзендер.

Агентша падает на колено, изображая что-то среднее между реверансом и тем, что обычно творят перед алтарем. Вроде преклонения.

- Какая честь, - говорит она. - Я совершенно уверена: это дом для вас. Вы просто влюбитесь в этот дом.

Ледяная сука во всей красе, Брэнди лишь кивает и отворачивается в направлении парадного холла, через который мы вошли.

- Ее высочество и мисс Мак-Айзек, - произносит Альфа. - Им хотелось бы осмотреть дом самим, пока вы и я обсудим детали, - тонкие руки Альфы порхают в воздухе, поясняя:

- ...Перевод средств... ...обмен лиры на канадские доллары.

- Торчки, - замечает агентша.

Мы все, Брэнди, я и Альфа, застываем на месте. Может, эта женщина увидела нас насквозь. Может, после месяцев в дороге и дюжин посещенных нами больших домов, может быть, кто-то в итоге раскрыл наш обман.

- Торчки, - замечает агентша. И снова преклоняет колено. - Мы называем наши доллары "торчки", - говорит она, и лезет в синюю сумочку. - Сейчас покажу вам. На них рисунок птицы, - объясняет она. - Это сова-торчок.

Мы с Брэнди снова напускаем на себя ледяное спокойствие и возвращаемся в парадный холл. Обратно, мимо группировочек "кресло-диван-кресло", мимо резного мрамора. Наши отражения смазываются, тускнеют и искажаются в крепком сигарном дыме панелей красного дерева. Идем обратно в парадный холл, я шагаю вслед за принцессой Брэнди Элекзендер, а голос Альфы в это время заполняет синекостюмное внимание риэлтерши вопросами про угол, под которым проникает в столовую утренний солнечный свет, или - разрешат ли местные власти разбить личную вертолетную площадку около бассейна.