Скажи мне, что ты ешь, и я скажу - кто ты.

Медсестра приносит мне частные газетные объявления личного характера. Сестра Катерина пялится вдоль своего носа сквозь очки и читает: "Парни ищут стройных предприимчивых девушек для отдыха и отношений". И - да, ведь правда, - ни один из одиноких парней не исключает специально из рассмотрения отвратительно изуродованных девчонок с растущими медицинскими счетами.

Сестра Катерина говорит мне:

- А вот есть мужчины, которым можно писать в тюрьму, им необязательно знать, как вы выглядите в жизни.

Просто слишком трудно попытаться в письменной форме выразить ей мои чувства.

Сестра Катерина зачитывает отдельные колонки, пока я ложечкой поедаю ростбиф. Предлагает мне поджигателей. Грабителей. Мошенников по налогам. Говорит:

- Вам, конечно, ни в коем случае не хотелось бы встречаться с насильником. Мало кто так отчается.

Между одиноким мужчиной, сидящим за решеткой за вооруженное ограбление, и убийцей второй степени тяжести, она останавливается, чтобы спросить меня, что не так. Берет меня за руку и обращается к имени на моем пластиковом браслете, - смотрите, какая из меня уже получается модель по рукам: кольца-коктейль, именные пластиковые браслеты, все так прекрасно, что даже христова невеста не может отвести от них взгляд. Она говорит:

- Как вы себя чувствуете?

Обхохотаться.

Спрашивает:

- Вы что - не хотите влюбиться?

Фотограф у меня в голове говорит: "Дай мне терпение".

Вспышка!

"Дай мне самоконтроль".

Вспышка!

Дело в том, что у меня осталось пол-лица.

Мои раны под повязками по-прежнему кровоточат, оставляя крошечные пятнышки крови на кусках ваты. Один врач, тот, что делает обходы по утрам, проверяет мою перевязку, говорит, что мои раны все еще слезятся. Так и сказал.