Зато необычайно ценными на фронте могут оказаться тёплые штаны, фляга спирта, кусок мыла, «почти совсем новый» матрац.

Когда в 1979 году китайские войска вторглись во Вьетнам, то из трёх временно занятых северных провинций вывозили абсолютно всё, что можно было увезти: поленницы дров, сельскохозяйственные удобрения, мотыги и лопаты. Оккупанты даже разбирали железнодорожные пути и отправляли в Китай шпалы и рельсы.

Так было всегда. Грабёж на войне узаконен, он служит компенсацией за лишения и потери.

«При всеобщем банкротстве воюющих правительств содержание больших армий было вообще невозможно. Оно стоило тогда несравненно дороже, чем теперь, прежде всего потому, что ландскнехты научились за время продолжительной практики вздувать цены на вербовочном рынке. Пехотинец стоил, например, 1200 марок ежегодно. Следовательно, полк в 3000 человек обходился в год в 3 600 000 марок, не считая других военных расходов и высокого жалованья офицерам. Повсюду можно было выставлять лишь небольшие армии, с которыми совершенно невозможно было проводить решительные операции. Граф Тилли считал, что самая высокая численность войска, о какой только может мечтать полководец, — 40 000 человек. Лишь знаменитому Валленштейну удавалось временами собирать под своими знамёнами до 100 000 солдат, и то только после провозглашения им принципа „Война кормит войну“, то есть снабжения армии за счёт разграбления местности — не важно: чужой ли, или своей».

Это удар по экономике, возможно, более тяжёлый, чем разорительные налоги и контрибуции.

Офицер Адам фон Ольниц писал в «Военном регламенте на море и на суше»:

«Совершенно верно, каждый воин должен есть и пить, независимо от того, кто будет за это платить — пономарь или поп; у ландскнехта нет ни дома, ни двора, ни коров, ни телят, и никто не приносит ему обеда.

Поэтому он принуждён доставать, где возможно, и покупать без денег, не считаясь с тем, нравится это крестьянину или нет.