Нащупав в кармане смятый рубль, Игорь направился к кассе – зеленой будке, освещенной внутри тусклой электрической лампочкой.

Виктор Дьяконский ожидал его возле скамейки в начале аллеи. Стоял под фонарем, возвышаясь над гуляющей публикой, длинный и тощий, очень похожий издали на семафор – особенно, если поднимет руку. Игорь подумал, улыбаясь, что с таким другом хорошо: не потеряешь его ни в какой толпе.

– Ты один?

– Да, – ответил Дьяконский.

«А где же Оля?» – хотел спросить Игорь, но в это время к ним подошел Пашка Ракохруст, хлопнул его по плечу.

– Здорово, Геродот Иванович! Как история с географией? Нажимаешь?

– Не принимался еще.

– Я тоже… Гульнуть треба, кровь застоялась. Засыплюсь на экзаменах – черт с ним, с институтом. В военное училище пойду.

– Только и ждут тебя там, – ворчливо сказал Дьяконский, садясь на скамейку.

– Здоровье – кремень, а для армии это главное.

– Главное – голова.

– На два кубаря мозгов хватит. Научат. Направо, налево, шагом марш! – дело нехитрое.

– Как все запросто у тебя! Смотри не сорвись.

– Небось… В училищах люди нужны. Такими, кто с десятилеткой, там не бросаются.

Говорил Пашка часто сплевывая, приглаживая рукой кудрявые волосы. Глаза у него маленькие, низко навис над ними выпуклый лоб, топорщатся крупные мясистые уши. Он достал пачку «Казбека», протянул Виктору.

– Подымим?

– Богато живешь. Папаня снабжает?

– Перепадет и от него иной раз, – ответил Пашка. Он был толстокож и иронии не понимал. – А это за шкурки кроличьи выручил. Бери, что ли!

– Я свои, – вытащил Виктор тридцатикопеечную пачку «Бокса».