В феврале 1939 года меня перевели из «тюрьмы на Таганке» в Бутырскую тюрьму. В камере на Таганке было тесно, спали по очереди. Но через нее прошло все командование Черноморского флота, начиная от адмиралов и контр-адмиралов и кончая капитанами третьего ранга.

Позже Сергей Михайлович составил список репрессированного командного состава Красной Армии. Вот он:

Из 5 маршалов — 3;

из 2 армейских комиссаров 1-го ранга — 2;

из 4 командармов 1-го ранга — 2,

из 2 флагманов флота 1-го ранга — 2;

из 12 командармов 2-го ранга — 12;

из 2 флагманов флота 2-го ранга — 2;

из 15 армейских комиссаров 2-го ранга — 15;

из 67 комкоров — 60;

из 6 флагманов 1 — го ранга — 6;

из 28 корпусных комиссаров — 25;

из 15 флагманов 2-го ранга — 9;

из 199 комдивов — 136;

из 97 дивизионных комиссаров — 79;

из 397 комбригов — 221;

из 36 бригадных комиссаров — 34.

Итого: из 887 военачальников — 668.

Очевидно, список охватывает репрессии периода 1935–1939 годов. Война началась 22 июня 1941 года — напоминаю.

В «Бутырках», где в камере был необычайный простор и для каждого заключенного — койка, оказался странный контингент — большинство из 25–30 человек были специалисты: авиационники, химики, вооруженцы. В камере обсуждался вопрос о том, что созданы специальные конструкторские бюро и нас, очевидно, отобрали для этого. Действительно, примерно через неделю меня вызвали и отвели в комнату капитана госбезопасности (М. С. Ямалутдинов — куратор группы Петлякова). Он спросил меня, хочу ли я работать по специальности. Я ответил, что да, но не хотел бы работать в группе специалистов Туполева, о которой я слышал, так как я о них плохого мнения. Капитан сказал, что именно туда он и предполагал меня направить, но если я не хочу, то «мы подумаем».