Но и несмотря на эти поездки, я бы не мог прожить здесь долго, если бы меня, в этом самом отвратительном гнезде госпожи Антоновой, не заинтересовала одна личность, жизнь которой навела меня на некоторые, в конце концов очень утешительные, относительно повсюду свирепствующего уныния, размышления.

С этим субъектом я и познакомлю теперь читателя.

II. РАССКАЗ

В один из первых дней после моего приезда в городок, когда мы, отобедав, отдыхали - один в одной, другой в другой комнате - и когда в доме, на дворе и на улице царствовала невозмутимая тишина, в пустом зале вдруг раздался голос - Иван Иваныч, а Иван Иваныч!

- Что вам? - отвечал мой приятель из своего кабинета.

- Да мне бы два словечка хотелось...

Говоривший, по-видимому, стоял на улице или на дворе и говорил в отворенное окно.

- Что такое, какие словечки? - шлепая туфлями и направляясь к окну, говорил мой приятель. - Здравствуйте, отец дьякон! Какие словечки?..

- Доброго здоровья!.. Да я было хотел...

- Вы вот что скажите прежде всего, - перебил его Иван Иваныч: - бросили вы пить или нет и принимаете ли железо?

- Бросаю...

- Бросаете? Прекрасно... А железо?

- Да вот я об этом и хочу с вами потолковать.

- Что же такое?

- Да вступает ли?

- Что вступает ли?

Как ни прискорбно, а надо сказать, что приятель мой, попав в такую непроходимую глушь, как этот несчастный городок, и видя постоянную бедность и невежество самые поразительные, стал чувствовать себя и по своим знаниям и по средствам неизмеримо выше всего этого люда и усвоил себе некоторую покровительственную развязность в обращении со всем этим народом. Не знаю, виноват ли он в этом.

- Что такое, - продолжал он, усаживаясь у окна: - что такое "вступает"? Что вы тут толкуете? Куда "вступает"?