Пять смертей за два года! И все равно в то время ей было легче переносить удары судьбы, потому что в ее тогдашней жизни всегда присутствовала надежда. Единственная за 1875 год запись в ее журнале живо напомнила про то время. Здоровье ее расстроилось, она исхудала, кашляла кровью, ее изводили непрекращающиеся мигрени. Она впала в апатию и скуку. Однообразие событий уединенной деревенской жизни, особенно тягостное зимой, неисчислимые хлопоты с детьми и по дому приводили ее в отчаяние. Она гнала от себя эти чувства, вооружаясь мыслью, что для детей, для их нравственного и физического здоровья деревенская жизнь -- самое лучшее. Ради этого ей удавалось утешить свои личные, эгоистические чувства, хотя порой она ужасалась этого животного, тупого равнодушия ко всему, с чем ей приходилось сражаться каждый день. ЛJвочка тогда тоже переживал трудное время. Унылый и опущенный, он сидел без дела, без труда, без энергии, без радости целыми днями и неделями и как будто с этим смирился. Это выглядело как нравственная смерть, ей казалось, что долго он так жить не сможет. В их отношениях тоже царила взаимная апатия. Еще она боялась, что когда дети подрастут и у них будут новые потребности, ЛJвочка не будет ей помощником, все ляжет на нее одну. Но тогда она верила и надеялась, что все обойдется, что Бог еще раз вложит в ЛJвочку тот огонь, которым он жил и будет жить...