Может, и впрямь на Кипре попробовать? А? Оглядится, прикинет... Вдруг дело пойдет...

Тьфу. Какое "дело". Все завязки-то здесь.

- А в Москву ежели, Ксюх?

- Разгонять тоску. Лучше быть первым в Нижнем, чем вторым в столице. Неклимат, Гуторов.

- Заладила...

Гуторов стал на колени перед танцплощадкой двуспального ложа производства Франция-Италия, при участии Алжира.

- Не губи, Ксюха! Виллу куплю! Две куплю! Обе на Кипре. По полгода живи безвылазно, навещать стану. Идет?..

Кивнула.

- Ага. Идиот. Или все, или ничего. Без третьего.

- Последнее слово?..

- Все - или ничего.

- Лешка! - заорал Гуторов. - Лешка, мать твою!

Обиженный Алексей явился пред светлые отцовы очи.

- Вот что, сыне. Мамка бросает папку. Мамка хочет в другой климат. А знаешь ли ты, сыне, что такое, между прочим, международный терроризм?.. Не знаешь. Потому что норовишь, мать твою, сыне, видео глядеть с Эриком Чернонегровым, в то время как Москва для тебя, дурака, транслирует программу "Время"!

- Чего пристал к ребенку? - блаженно потянулась Оксана.

- Да, чего на меня-то? - загундосил Алексей. - Чуть что - и на меня.

- Слушай, сыне, внимай. Остались мы с тобой круглыми...

- Дураками?

- Заткнись, болван! Сиротами. И знаешь почему, сыне? Потому что нашей мамке город Горький есть самый несладкий, самый неклимат. Человеком она себя здесь не чувствует. Мы - чувствуем с тобой, а она - не чувствует. Решай теперь: с мамой останешься - или с папой?

- Ненормальный, - потянулась Оксана. - Не могу я. Не собираюсь вас бросать. Души не чаю.

- Значит, Ксюха, родину продаешь. У меня фирма, кто ее лицо? - Я. У меня кореша, кто их душа? - Я. И денежки можно только на нашей земле и только из нашего материала печатать. А ведь ты у меня ни секунды не работала. Знаешь, что такое трудовая книжка, к примеру? Или пенсионный стаж?.. На готовеньком. И кто тебя такую вытерпит? Губишь ты мне мой бизнес на корню. Я-то неприхотливый, могу и позавчерашним хлебушком закусить, росой умыться.