Он говорит нам, – я с КПЗ сбежал только что, и в аптеку защемился, джеф нужен. Мы смотрим – а у него глаза в темноте горят и губы синие, как слива. Короче, мы шли по центру города и ещё волокли на себе отъехавшего Солому. А Солома всю жизнь был на сплошных подрывах. Мы завалили к Шерлоку домой, у него предки на дачу свалили. Добавили ещё по феназепаму, а потом сели в карты играть. Пока играли – Солома в спальне стал сдыхать. Шерлок в кипиш, кричит – на хуй мы этого пидара волокли. Вызвали скорую. Говорим коновалам – тип какой-то зашёл и упал тут, не дышит. Медики забрали его, но Солома кончился по дороге в реанимацию. А Сума через год ослеп от какой-то хуйни. Приблизительно в это же время я совершил косвенное убийство. Стоял я с одним левым знакомым у него на балконе, на шестом этаже. Со мной была хорошая шмаль и я раскумарился с этим типком, а потом давай его грузить на всякие темы, – в принципе, под кайфом все темы катят как одна – самая хитрая и волшебная. Тут из подъезда прямо под наш балкон выходит какой-то мужик. Я говорю типу – смотри, судьбе было угодно, чтобы наверху оказался ты, неважно, что ты поднялся по лестнице, важно, что он – внизу, по большому счёту. Въезжаешь? Всё символично до опизденения. Тебе – карты в руки… Короче, прочесал я типу в этом духе, он сразу взял откуда-то полкирпича – и вниз. Мужику по черепу – еблысь! Тип этот смотрит на меня, как на пророка, и улыбается. Я на измену. Говорю, ты меня не видел, долбоёб – и съёбываться. Внизу люди пособирались, мужик лежит готовый, я тихо из подъезда выполз и потерялся. Потом узнаю: мужика – на кладбище, типа – в колонию.

Я продолжал удалбливаться, влюбил в себя одну врачиху молодую и покатил недорогой морфин. Потом врачиха стреманулась, я в порыве ревностного торча бегал со скальпелем за кем-то по больнице. Потом не без участия врачихи я попадаю на дурку. Там – друзья детства и гашиш. И я въезжаю, как всё меняется вокруг и во мне самом. Я врубаюсь, что уже не могу просто торчать, да и не только я.