Прислушайся к пению жаворонка у врат рая!

Какое-то время я шел за ними, их беспечность почти передалась мне. Машинально я свернул налево, туда, где жил Осецкий. Уточняю — в меблированных комнатах. У него, как всегда, горел свет, до меня доносились звуки пианолы — morceaux choisis de

«Привет вам, сладкозвучные блошки», — подумал я, проходя мимо. В стороне Гованус-Кэнел струился туман. Должно быть, подтаивал лед.

Вернувшись домой, я застал ее перед зеркалом — она наносила на лицо крем.

— Ну, и где же ты был? — В ее голосе звучал чуть ли не упрек.

— А ты давно дома? — задал я встречный вопрос.

— Тыщу лет.

— Странно. Я бы поклялся, что видел тебя всего лишь минут двадцать назад. Может, мне приснилось. Забавно, но в этом сне вы с Джимом Дрисколлом шли по улице, держась за руки…

— Вэл, ты не болен?

— Нет, скорее уж пьян. Грежу наяву.

Она положила прохладную руку на мой лоб, послушала пульс. Ничего настораживающего. Это окончательно сбило ее с толку. Ну зачем я выдумываю все эти истории? Только для того, чтобы ее мучить? Неужели нам и без того мало хлопот — особенно сейчас, когда Стася лежит в лечебнице и просрочена квартплата? Надо мне быть поделикатнее.

Я показываю на будильник. Шесть часов.

— Знаю, — говорит она.

— Выходит, не тебя я видел несколько минут назад?

Она смотрит на меня с жалостью, как на сумасшедшего.

— Не бери в голову, дорогая, — небрежно бросаю я. — Видишь ли, я всю ночь пил шампанское. Теперь мне ясно, что видел я не тебя, а твое астральное тело. — Пауза. — Главное, у Стаси все хорошо. Я долго беседовал с ее лечащим врачом…