- Ну, вот, - сказал он, овладевая моим карандашом. И серые цифры покорно и юрко забегали под его нажимом. - Готово.

Задача лежала решенной на моих коленях.

- Надо вам знать, молодой человек,- продолжал мерным голосом господин в серой паре, поправив очки,- что раз я нанимаю рабочих...

Слова стучали мерно и спокойно.

- Ну, что, поняли?

Я молчал.

В это время к нашей скамье подошла нищенка с двумя оборвышами: один, еще грудной, слипся губами с ее грязной, выставившейся из тряпья грудью; другой - мальчонка лет четырех-пяти,- уцепившись за юбку, волочил кривые ножки по земле.

- Подайте, Христа ради, что милость...

"Некто" перевел очки с приготовишки на нищенку; хитро улыбнулся; сунул три пальца правой руки в жилетный карман и, распрямив ладонь, разложил на ней пять новеньких медяшек.

- У меня,- начал он все так же тихо и четко,- три монеты копеечного достоинства и два двухкопеечника. Спрашивается, - "Некто" повысил голос и поднял голову, как если б обращался не к нищенке, а к цветущим клумбам и разбегающимся по радиусам дорожкам,- спрашивается: сколько я вам дам копеек, если число их равно количеству единиц в цифре, которая получится от умножения числа ваших детей, сударыня, на количество монет низшего достоинства и в результате деления полученного произведения на цифру монет высшего достоинства?

Водворилось молчание. Женщина стояла, низко опустив голову. Малыш пялил глаза на неподвижно раскрытую ладонь с сверкающими медяками. "Некто", снисходительно улыбаясь, поторопил:

- Ну.

И, опустив еще ниже голову, женщина молча пошла прочь.

Господин в сером, выждав паузу, ссыпал медяшки назад, в карман; улыбка поползала-поползала по лицу и юркнула куда-то внутрь, точно под кожу. Опять молчание; не молчит лишь фонтан.