Прапорщик молча остановился рядом. Какой смысл гадать, откуда взялась вода? Скорее всего, перехватило сток ключей, и на дне лога образовалась коварная снежница. Справа и слева – сплошной коряжник, через который ночью с тюками одежды не пробраться. Да и там, в зарослях, тоже могла быть вода. Карпухин растерялся. Он ещё ничего не решил, а прапорщик вдруг взял лямки саней и накинул на свои плечи.
– У меня высокие сапоги, товарищ старший лейтенант. Да уж если и мокнуть – так одному. Переволоку груз, потом – вас – по очереди.
Никаких слов было не надо, и всё же кто-то из солдат сказал вслед тающей в темени широкой фигуре:
– Ни пуха, товарищ прапорщик…
Пока Горпенко перевозил имущество через снежное болото, от машины принесли остальное имущество. «Форсировать» эту преграду надо было в один прием. Переправа заняла больше часа. Вымок не только Горпенко. Двое солдат промочили валенки, зачерпнул воды в сапоги и сам Карпухин, когда помогал вытаскивать застрявшие сани. Переобулись сразу, у разведенного наспех костра. Ветер, слабея, становился по-зимнему сердитым.
На крутом подъеме из лога разогрелись до пота, но наверху когтисто схватил мороз, сухая снежная крупка больно стегнула по глазам. В разрывах туч проглядывали звезды, и это значило – прогноз не обманул: через какой-нибудь час северный ветер наполнит степь арктической стужей…
За горизонтом вспыхивали ракеты, оттуда доносились глухие разрывы, треск пулеметов и автоматов.