Каждый говорил спасибо за неожиданный подарок, и каждому комбат отвечал, что спасибо надо адресовать Карпухину и Горпенко с их подчиненными. Карпухин стоял рядом, ожидая, когда комбат подпишет накладные, и думал о своём шофере, оставшемся с машиной по другую сторону лога. Догадался ли развести костер или мерзнет в кабине? Чего доброго – ещё уснет. Пора было возвращаться, а то в этой теплой палатке можно и растаять…

Рассказанный эпизод офицеры выслушали довольно равнодушно. Ничего особенного, на учениях всякое бывает. Но Илья Григорьевич вдруг оживился:

– Вы мне один случай напомнили. Осенью сорок второго под Сталинградом было. Вот так же в ночь – неожиданный снег и мороз. Видно, где-то близко резервы наши были, фашисты занервничали – обстреливают непрерывно и, похоже, готовят разведку боем. Мы вылезли из блиндажей, а сидеть часами в ледяном окопе одетым в легкую телогрейку да обутым в ботинки, скажу вам, не сладко. У меня руки примерзли к автомату, диска заменить не могу. И вдруг под утро сваливаются в траншею солдаты с мешками, а в них – маскхалаты, валенки, полушубки да ещё подарки из тыла – шерстяные перчатки. Как праздник помню это… Фашисты и правда скоро полезли в контратаку – ну и задали мы им по-сталинградски!…