— Надо искать, — сказал Гусев, и в это время раздался звонок в дверь. Люба пошла открывать, и вскоре в комнате появился человечек, круглый, как шар, и красный, как помидор. По описаниям, это был третий собутыльник Васька Сапелкин.

— Коляка! — закричал вошедший. — Коляка! Братан! Друган! Кто ж это тебя?!

Он бросился к убитому. Его приостановил участковый Царев.

— Минуточку, Сапелкин, минуточку.

— Да вы что, гражданин Царев?! Алексей Алексеевич! Видите же, друга убили, он же мне как брат родной, я за него… Дайте мне его поцеловать на прощание.

Гусев кивнул головой. Сапелкин сел на корточки рядом с трупом Николая и заплакал.

— Какой парень был Какой парень! Во парень Коляка! Он же мне как брат родной.

Все почувствовали крепчайший запах, исходивший от Сапелкина.

— Скажите, Сапелкин, что произошло вчера здесь между Фомичевым и Трыкиным? Только поподробней и поспокойней.

Сбиваясь и путаясь, Сапелкин поведал почти то же самое, что рассказывала Люба.

— Вы полагаете, Трыкин мог убить Фомичева? — спросил Гусев.

— Вовка-то?! — крикнул Сапелкин. — Да что вы?

Да ни за что! Это он с виду такой, а так он добрый, я-то знаю…

— Добрый, дальше некуда! — обозлилась Любка. — Всех бы вас, добрых, отсюда за сто первый километр, чтобы воздух не портили людям! Нашел доброго! Не слушайте его, товарищ капитан, дружка выгораживает, собутыльника.

— А ты чего его топишь, Люб? — возмутился и Сапелкин. — Что он тебе такого сделал, что ты его в убийцы записываешь сразу? Ну, побазарили они между собой, так чего не бывает между друзьями? Так что же он, по-твоему, пришел сюда днем и прирезал Кольку?

Добро бы еще вчера в горячке, в драке, это еще туда-сюда, но чтобы прийти специально и убить, я этому ни в жисть не поверю. Он добрый, я знаю, он собак бездомных подбирал, лечил их, жалостливый он, понимаете, не верю я, чтобы он мог друга прирезать, не верю, и все.