«Эй, мужики!» — пытался успокоить их круглый Васька. Те не внимали его словам, завелись здорово. Николай, разумеется, был сильнее, он вытолкал Трыкина из комнаты, а потом и на лестницу, хотя это было не так просто, тот был крепок и жилист. «Ну, попомнишь меня!» — прошипел он злобно. «Проваливай, проваливай и не приходи сюда больше!» — крикнул Николай, а затем они как ни в чем не бывало продолжили с Васькой пьянку, допившись до скотского состояния.

А теперь вот… Люба вскочила на ноги, огляделась по сторонам. Потом опять присела к Николаю, поглядела в его лицо. «А-а-а,» — застонала от ужаса и, содрогаясь, закрыла ему глаза. И ринулась в коридор.

— Вера Александровна! Вера Александровна! Вы дома?! — закричала она и бросилась к ее двери, стала яростно барабанить в нее. Дверь была заперта, за ней не было ни звука. «Дома нет. А утром вроде была, — подумала Люба. Какой у милиции номер? 01? Нет, это пожарная, скорая 03, значит, 02.» Набрала две цифры дрожащими пальцами.

— Приезжайте, приезжайте!!! — кричала в трубку Люба. — Здесь убийство. Мужа моего убили, Колю!

Улица Бабушкина…

Бросила трубку и побежала опять в комнату. Ей все не верилось, что такое могло произойти в их семье.

У них дома — труп, кровь, рана в груди. Ведь только часа два назад она разговаривала с Колей. Он был с тяжелого похмелья, мрачный, смурной. Велел ей купить бутылку водки и две бутылки пива. Водку она покупать не стала, купила три бутылки пива, думала, обойдется. Их магазин был на ремонте, продавцы отправлены в отпуск. А откроется ли вновь, никто этого не знал. В округе многие магазины закрывались на ремонт, а после ремонта там обосновывались магазины импортной техники, компьютеров, сантехники. Продмагов становилось все меньше Оттого-то и мрачен был Николай, маявшийся от безделья, оттого-то и пил почти каждый день.

Николай лежал с закрытыми глазами на ковре.