Он вообще-то холодильники чинил. Но на досуге уходил в астрал. Сломала в региональной позе, называемой “березкой”. Трудноописуемой. Перелом был в двух местах. Стал, как баклажан. Сама вызвала “скорую”, сама отвезла, а после собственноручно выходила. Скэнэром. Такие аппараты ультразвуковые. Раньше для космонавтов делали, теперь каждый может приобрести. Стал колдун, как новый. То есть, как был. И Вике вроде заместо отца, только спустя четыре года безоблачного счастья забрал подаренную кофеварку и экологически чистую кухонную утварь фирмы “Цептер”, чтобы передарить все это дочери, к которой улетел в Москву на свадьбу. Вернувшись, забрал все остальное. Газовую плиту отвинтил и на руках унес. Здоровый был колдун. И очень отговаривал от запланированной на то лето поездки в Европу. Кстати, не он один. Все были против – и папа (из-за НАТО и Радио “Свобода”), и предприятие (с водилами теперь работала, проверяя перед рейсами на трезвость).

В Европе сначала боялась выходить. Могла бросить на тротуар любого, даже двух. Все равно было чего-то страшно. Только когда вместе. За руки нас хватала. Открывала рот на черных (в этом смысле расово гомогенная Прага не Париж, но раза три навстречу попадались). Архитектуру смотрели, ездили в “Икею”, чтобы по-шведски пообедать. Достали однажды ключи от закрытого бассейна, но в голом виде застеснялась. Потом осмелела, но только там, у дальнего бортика. Плавала поперек. Груди стояли, как у девушки (“А чего им не стоять? Я же на лыжах по десять километров”.) Еще заметили, что перед приездом уделила внимание своим интимным. Ничего конкретного вслух при этом не высказывала. Но стрижечка оказалась не просто в соответствии с модой (в ее регионе создаваемой порнокассетами). В виде аккуратно выбритого знака вопроса.

К чему бы?

Может, поэтому возникла мысль.

Она не то, что возражала. Не верила в возможность. Что ж? Passage a l'act. 1