У Лаптева от долгого напряжения мыслей выступил пот на лбу. К тому же он краснел за свое произношение. Вытерев лоб платком, он спросил охрипшим голосом:

— Все вам понятно из того, что я сказал?

Сначала воцарилось молчание, потом разом посыпались вопросы. Комбат нахмурился. Альтман тут же закричал:

— Задавайте вопросы по очереди!

Первым спросил Раннер:

— Если я болен и не могу выполнять что положено, меня тоже посадят в карцер?

Альтман перевел. Хромов усмехнулся.

— Врач вас всех осмотрит. Кто больной — дадим легкую работу. Но учтите, — комбат повысил голос, — симулянтам пощады не будет! Я вам покажу, где раки зимуют!

— Дадут ли нам работу по нашей профессии? — тихо спросил Ландхарт.

— В дальнейшем учтем. А пока — все в лес дрова рубить, а то сами же замерзнете, как сукины дети. Здесь вам не Румыния, а Урал.

Вопросы следовали один за другим. Хромов нетерпеливо махнул рукой:

— Вас не переслушаешь! Вам только дела — языки чесать, а у меня дел куча впереди. Время придет, все узнаете. А пока предупреждаю: комнаты держать в чистоте, к бабам во второй корпус не таскаться. Может, у кого жена или кто-нибудь из родных, спросите тогда разрешение у командира роты. А остальным там делать нечего. Желаете разговаривать — на это есть двор, гуляйте, сколько влезет. Ну, а теперь: есть среди вас коммунисты? Немцы молчали.

— Ну, по-русски хоть кто понимает?

Шесть человек нерешительно вышли из строя.

— Ихь… я немножко понимайт, господин лейтенант, — сказал сгорбленный немец с седеющей головой. — Я есть румыньский коммунист. Пять лет сидел на румыньска тюрьма.

— Как твоя фамилия? — прощупывая немца взглядом, спросил Хромов.

— Грауер. Отто Грауер.