В комнате за большим письменным столом сидела темноволосая полная женщина, закутанная в белую шерстяную шаль.

— Здравствуйте, — сказал Лаптев.

Женщина поднялась, сбросив шаль на спинку стула. На ней была простая мужская гимнастерка, тесная в груди и в вороте.

— Здравствуйте! Начальник лесного отдела Путятина Татьяна Герасимовна, — представилась она. Высокий голос как-то не соответствовал ее комплекции. — С чем вы, товарищ?

Лаптев назвал себя. Татьяна Герасимовна широко улыбнулась.

— Ждем мы вас, ждем, как пироги из печи, — и сразу перешла на «ты»: — Ну, садись, рассказывай.

Они беседовали долго. Татьяна Герасимовна внимательно слушала, подперев щеку кулаком, совсем по-бабьи.

— Много ль везете немцев-то? — спросила она.

— Около четырехсот мужчин и сотни полторы женщин.

Татьяна Герасимовна широко раскрыла глаза:

— Женщин? Разве их тоже в плен брали?

— Нет, конечно, — улыбнулся Лаптев. — Вы, очевидно, думаете, что мы везем военнопленных, а это — интернированные, немцы из западной Румынии. Есть такая провинция Банат. Хорошие места. Немцев там много живет, венгров, чехов. Сейчас большинство немцев в возрасте от пятнадцати до пятидесяти интернированы в Россию.

— Что ж, навечно? — испуганно спросила Татьяна Герасимовна.

— Зачем же навечно? Пока в этом будет нужда. Пусть поработают на нас немного.

— Да, работники нам нужны, — кивнула Татьяна Герасимовна. — Драги третий день простаивают без дров. Детсад, больница — нигде дров ни полена. От заносов ни трактор, ни машина в лес не проходят. Рубить и подавно некому: одни бабы да ребятишки.

— Значит, мы вовремя поспели? — снова улыбнулся Лаптев.

Татьяна Герасимовна собрала со стола бумаги, заперла стол и накинула шаль.

— Где остановился-то, товарищ Лаптев?