Тогда челюсти Пураны пришли сами собой в движение, и он подумал: "О, благодетельная Необходимость. Я вижу, ты уже начинаешь исполнять свое обещание". Но затем, убедясь, что около него хлопочет не божество, а его товарищ Дарну, он несколько обиделся и сказал:

- Восемь горных хребтов и семь морей, солнце и святых богов, тебя, меня, вселенную - всех движет Необходимость... Зачем ты разбудил меня, Дарну? Я стоял уже на пороге блаженного покоя.

- Но ты был подобен мертвецу, друг Пурана.

- Кто, подобно слепому, не видит, подобно глухому, не слышит, подобно древу, бесчувствен и недвижим,- о том знай, что он достиг покоя... Дай мне еще напиться, друг Дарну...

- Пей, Пурана. Я вижу еще слезу на твоей щеке. Не блаженство ли покоя выжало ее из твоих глаз?

После этого мудрые старцы еще три недели приучали свои уста к питью и пище, а члены к движению, и в течение трех недель спали в храме, согреваясь взаимно теплотой своих тел, пока к ним вернулись силы.

В начале четвертой недели они стояли у порога разрушенного храма. Внизу, у их ног, зеленели склоны гор, сбегавшие уступами в долину... Далеко в долине виднелись изгибы реки, белели домики деревень и городов, где люди жили обычной жизнию, предаваясь заботам, страстям, любви, гневу и ненависти, где радость сменяется горем, и горе залечивается новой радостию, и где среди гремящего потока жизни люди подымают глаза к небу, отыскивая там путеводные звезды... Мудрецы стояли и глядели на картину жизни с порога старого храма.

- Куда нам идти, друг Дарну? - спросил ослепленный Пурана.- Нет ли указаний на стенах храма?

- Оставь в покое и храм, и его божество,- ответил Дарну.- Пойдем ли мы направо, это будет согласно с Необходимостию. Пойдем ли мы налево, это тоже с нею согласно. Разве ты не понял, друг Пурана, что это божество признает своими законами все то, что решит наш выбор. Необходимость - не хозяин, а только бездушный счетчик наших движений. Счетчик отмечает лишь то, что было. А то, что еще должно быть - будет только через нашу волю...