- Эй, где дневальный? - закричал Василий Тыркин - Что за порядки!

- Здесь,- откликнулся из темноты бодрый голос.

- Выдать по ордеру Алексея Рощина, буржуя... Живо, товарищ, не теряйте революционного времени!

- Рощин... Алексей Рощин,- пошли голоса в глубине темного двора.

Никита, вглядываясь, различал сидящие на земле унылые фигуры. Вдруг, точно иглой прокололо ему сердце,- от стены медленно отделился и подходил отец в накинутом на плечи пальто. Голова его была забинтована тряпкой.

- Я здесь,- проговорил он тихо и глухо.- За мной пришли?

- Молчать, кровавая гидра!-закричал Василий Тыркин, замахиваясь на него прикладом. Алексей Алексеевич вздрогнул, всмотрелся и прикрыл низ лица воротником.

- Ведите,- отрывисто сказал он.

Василий Тыркин и ленивый парень поволокли его под руки к воротам, но здесь вышла заминка: часовой в дамской шляпе, приотворив после сильного стука калитку, сказал, что сейчас было распоряжение - никого со двора не выпускать. Василий Тыркин опять показал бумагу, часовой замотал усами,- не могу, К спорящим придвинулись люди с той стороны ворот, раздались голоса:

- Какие это порядки,- мы ловим, а они уводят.. Кто им дал разрешение?.. Покажи пропуск... Комиссара надо позвать... Товарищ, беги за комиссаром...

Во время этой толкотни Никита отыскал страшно задрожавшую, холодную, как лед, руку отца и прижался к ней губами. Василий Тыркин пытался, перекрикивая голоса, читать бумагу, но чья-то рука вырвала ее. Тогда он, ощетинясь от злости, сорвал с плеча карабин, прикладом ударил усатого человека по дамской шляпе и выскочил за ворота. Ленивый парень толкнул туда же Алексея Алексеевича и закричал вдруг исступленным голосом:

- Расступись, убью!..

Толпа подалась, несколько человек шарахнулось с дороги. Зазвякали ружейные затворы, но Никита и Алексей Алексеевич, держась за руки, уже далеко бежали по темной площади. Позади ударили выстрелы.