— Благодарю, от всего сердца благодарю. Но, прости, если вмешиваюсь не в свое дело, мне показалось, ты был так оживлен при встрече, а теперь вот совсем сник. Разве обладатель подобного эликсира может грустить?

— Может! Мне душно здесь. Я невыносимо скучаю в этой старой конуре. Ее облупившиеся стены давят на меня. Коммерция? Сыт ею по горло!

— И это в твоем-то возрасте, в тридцать лет!

— В тридцать два, дружище, в тридцать два.

— Пусть в тридцать два. Но что же дальше?

— У меня шестьдесят тысяч франков ренты

— …и нагуливать жирок зимой под треск камина. Феликс, какой ты умница! Это же замечательно!

— О нет, я дурень, потому что ничего этого не делаю.

— Но кто тебе мешает?

— Это жалкое существование приносит столько страданий! — Бакалейщик выпил один за другим несколько стаканов мадеры, как бы подзадоривая себя. — Вынужден прозябать здесь, словно цветок без света… Приход… расход… баланс… бухгалтерские книги… квитанции… сахар-сырец… мыло… масло… кофе… уксус… свечи… цикорий

— Ты хочешь сказать, что на бульваре пережидал суматоху?

— Все это, впрочем, пустяки, стоит ли об этом?

— Но почему, почему, черт возьми, не покончить разом со всем и не отдаться наслаждениям деревенской жизни?

— Ты забываешь, а вернее не знаешь, что женщина по имени Аглая Ламберт, госпожа Обертен, решила иначе.

— А-а! Да ты сам себе не хозяин?

— У нас шестьдесят тысяч франков ренты, а жена хочет двести тысяч.

— Завидный аппетит!

— А чтобы добиться этого, мне придется зарасти коростой на мерзкой улице Ренар. Один дьявол знает, может, я и издохну тут.

На этих словах в комнату вошла служанка и объявила: мадам вот-вот появится.

Хозяйка, вероятно, послала ее узнать что-нибудь, прежде чем незнакомец будет ей представлен. Но во все время, пока старая дева накрывала на стол, друзья не проронили ни слова. Раздосадованная тем, что ничего не удалось услышать, Мариет с головы до ног оглядела гостя. Бравый молодой человек, лет тридцати, широкоплечий, большерукий, с загорелым лицом, рыжеватый, светлоглазый, то и дело прикладывался к бутылке, по-прежнему украдкой поглядывая на приятеля.