«Тьфу ты! У моего друга Феликса жена — настоящий командир эскадры, без нее он ни шагу!»

— С инвентаризацией кончено, — решительно заявила мадам Обертен, давая понять, что больше говорить не о чем. — Шестьдесят две тысячи восемьсот франков сорок сантимов чистой прибыли… более тысячи франков — вознаграждение кассиру… более двух тысяч — приказчикам… сотня — Мариет…

— Прекрасно, мой друг, чудесно.

— Шестьдесят две тысячи франков, — невольно вскрикнул капитан, — но это же замечательно! Мадам, позвольте выразить вам мое искреннее восхищение.

— О! У нас могло бы быть и сто… двести тысяч, если бы муж захотел… Ах! Быть бы мне мужчиной!..

— Вот уж сказала так сказала! Была бы ты мужчиной, ну и что?

— Я всего лишь слабая женщина, не жалею ни времени, ни сил, и мне так досадно, что все впустую.

— Ну, пошло! Снова ты? Счастья у нас прибавится, что ли? Или лучше нам станет в этой конуре, где я умираю от скуки? Может быть, мы перестанем есть эти ненавистные котлеты под отвратительным соусом, что продает мясник на углу? Да, нам подавай миллионы, а единственная служанка носится как угорелая, к тому же заменяет горничную! Неудивительно, что для стряпни у нее попросту не хватает времени, поэтому питаемся на бегу, на скорую руку, точно служащие, которым платят двести франков в месяц.

Мадам Обертен раздраженно пожала плечами и воздела руки к небу, призывая Бога в союзники.

Чувствуя себя не в своей тарелке, моряк не знал, как держаться, и приготовился уже уходить, когда Феликс, разгадав намерения приятеля, обратился к нему:

— Котлеты под соусом бывают только на завтрак… на обед… Возможно, сегодня будет торжественный обед… как-никак инвентаризация. Останься, сделай милость.

— О! Конечно же, месье, — преувеличенно любезно пригласила мадам Обертен. — Боже мой! Чувствуйте себя как дома. Вы старинный друг мужа, а значит, почти член нашей семьи.

Капитан Анрийон молча поклонился и вновь уселся на ободранный бамбуковый стул. Доблестный моряк так удачно вписался в их семейный кружок, что мадам Обертен, быстро глотая горячий суп, без стеснения продолжала деловую беседу. Между тем в голове ее несчастного супруга вертелась кровожадная мысль: как было бы хорошо, если бы она обожгла однажды язык!