— Вместе с моей дражайшей половиной, мадам Обертен, урожденной Аглаей Ламберт. Какого черта ей понадобился лишний миллион, чтобы стать патронессой?.. Важничать на приеме в префектуре Орлеана

— Бах!.. — прервал их Беник. Ему стало дурно. Он принял новую порцию зелья.

Дрейфующий неподалеку английский крейсер спустил шлюпку. В ней находилось двадцать вооруженных матросов с примкнутыми к винтовкам штыками. Шлюпка стремительно приблизилась к «Дораде», причалила к правому борту, и уже знакомый офицер потребовал сбросить трап.

— Пустое! — произнес Беник. — Комедия с лихорадкой не удалась.

По всему борту спустили тали

Первым поднялся лейтенант, за ним доктор, потом вооруженные матросы.

— Сколько чернокожих в трюме? — без обиняков спросил офицер.

— Две сотни.

— Открыть люки! Выведите пятьдесят из этих эмигрантов, и пусть они построятся по двадцать пять вдоль каждого борта.

Капитан поспешил подчиниться, и вскоре растерянные затворники появились на палубе.

— Господин Максвелл, — продолжал лейтенант, обращаясь к мичману, — вы жили в Сьерра-Леоне

Выбрав одного, показавшегося ему смышленее прочих, мичман спросил, кто погрузил их на это судно.

— Он! — ответил негр, без колебаний указав пальцем на Анрийона.

— Это правда? — спросил Максвелл второго, а затем третьего, четвертого…

— Это правда! — подтвердили они.

— Среди вас нет больных?

— Нет!

— Вы не садились ни на какой корабль, кроме этого?

— Нет!

— Достаточно, мичман, благодарю вас. Остальное — формальности. Собственно, мои подозрения подтвердились в тот самый момент, когда капитан «Дорады» сообщил мне, что встретил «Консепсьон». И вы, — повернулся офицер к Анрийону, — настаиваете на своем утверждении?

Несчастный был настолько ошеломлен, что ничего не ответил.

— Надо заметить, — сияя, провозгласил англичанин, — что вы лишили себя последнего шанса, выбрав наугад именно этот корабль. Дело в том, что мы видели его неделю назад на рейде в Марахао.