Подписав этот трактат, мы обнялись, а когда вошел Ампедо, господин Кай с милой улыбкой похлопал его по плечу и сказал: "Не беспокойся, любезный, спою, так и быть, тирана!.." Ампедо несколько опешил, и я воспользовался минутой, чтобы настроить его на нежную трехаккордную арию... Он согласился... дело было сделано!..

Коричневый. А остальные?

Серый. Уговорил!.. Деньги! Новые костюмы!.. Ах, все шло прекрасно, но сатана всегда где-нибудь притаится! О! О! Кто потягается с чертовым сатаной!

Коричневый. Какое отношение имел сатана к замечательной опере замечательного Ампедо?

Серый. Он (то есть сатана), он и слабыми орудиями своего добьется, разбушевавшись иной раз в кроткой душе!.. Очень довольный собой, очень счастливый, что справился с трудной задачей, тешась сладостными надеждами, мечтая о том, какой фурор произведет лев Гусман, какие он принесет круглые суммы, сижу я у себя в кабинете. Вдруг слышу, как отворяется дверь в приемной. Кто-то входит туда, и вскоре до меня доносится какой-то странный плач, какое-то рыданье, а в промежутках слышны какие-то возгласы и отрывистые жалобы. Я удивленно вскакиваю из-за стола и бегу в приемную. Какое дикое зрелище предстает моим глазам, когда я отворяю дверь! Театральный портной и театральный парикмахер сжимают друг друга в объятиях. Это они рыдают и плачут, это они, задыхаясь в слезах, жалуются на обрушившийся на них удар! "Возлюбленный друг! Вынести такую муку!.. Достойнейший коллега!.. Стерпеть такое надругательство!.. Эта гиена... эта ведьма... эта гнусная особа... эта дрянь... этот устаревший роман с новым заглавием... эта допотопная древность... эта отслужившая колодка для париков... это изношенное парадное платье". Наконец они увидели меня, разомкнули объятья и бросились на меня в безумном отчаянье.