Сегодня идет "Орлеанская", через несколько дней пойдет новая для публики и долгожданная "Турандот". Играет Дездемона, потому что Розауре я снова отказал в этой роли, хотя она и красуется в ее репертуаре. Появляются симптомы глубокого горя, и за два дня до "Турандот" Розаура лежит в постели, смертельно больна... Негодница знала, что роль эту некем занять, а отсрочка премьеры нанесет мне чувствительный удар... Я лечу к ней. Бледная как смерть (то есть без румян), с выражением страдания на лице, она в полузабытьи лепечет мне: "Я очень больна!.." Следующий далее вздох означает: "Вы, вы, ужасный человек, убили меня!" - и первый тенор, а равно и сентиментальный молодой человек, играющий в комедиях второго, а в спальне Розауры первого любовника, оба, пребывая у одра в горе и скорби, тотчас прикладывают к глазам носовые платки. Я участливо присаживаюсь у изголовья, осторожно беру бессильно повисшую руку Розауры, сладчайшим голосом глубочайшей растроганности, в том регистре, в каком лет тридцать назад говорили изнемогающие от безнадежности любовники, горестно лепечу: "Ах, Розаура!.. Какой удар для меня... Погибли мои надежды... Не суждено публике насладиться высоким искусством!" Она думает, что я говорю о "Турандот", и в уголках ее рта мелькает злорадная улыбка. "Ах, вы не знаете, - продолжаю я, повышая голос до самых страдальческих нот, - вы не знаете, что через две недели я собирался дать "Марию Стюарт", что эта роль предназначалась вам... Ах, но теперь!.."

Розаура не проронила ни звука, мне следовало продолжать говорить, но я благоразумно умолк и заполнил паузу только двумя-тремя вздохами - под аккомпанемент тенора и первого любовника. "К тому времени, - тихонько начинает Розаура приподнимаясь, - к тому времени, любезный директор, я, возможно, поправлюсь! Пришлите мне роль для повторения... я эту роль играла уже четыре раза... не без успеха... ведь в роли Марии Стюарт меня вызывали... пять раз!" С этими словами она утомленно откидывается на подушки... "Ах, Розаура, дитя мое, - начинаю я, стирая с глаз слезинки, ах, вы же знаете, каково мне с распределением ролей, каково мне с публикой!.. Если "Турандот" не состоится, то разве "Мария Стюарт" не единственная пьеса, способная успокоить обманутую в своих ожиданиях публику? Но тогда Марию Стюарт должна играть Дездемона, а королеву - наша Элиза".