— Надо новую лягушку нацепить, от этой уже почти ничего не осталось, — заметила Тереска. — Пусть снова полежит, а мы пошли к той удочке.

— Самые лучшие туда полезли, — напомнила Шпулька, махнув фонариком в направлении противоположного берега. — Мог бы и поторопиться с лопатой...

Янушек все не возвращался, хотя снова разгоревшийся костер свидетельствовал, что он туда добрался и хворосту подбросил. Раки наслаждались новыми лягушками, время от времени попадая-таки в сетку. По размерам добыча была, конечно, неплохая, но даже в подметки не годилась тем ракам, которые столпились у первой лягушки.

— Они скоро разбегутся, — паниковала Шпулька, вглядываясь в кучу у другого берега. — Налопаются — и по домам. Второй раз их уже не соберешь!

— Я этого сопляка придушу! — шипела разъяренная Тереска. — Зигмунт, сходи за ним. То есть не за ним, а за лопатками. Все равно нужно подождать какое-то время...

Зигмунт взял у Шпульки один фонарик и, ни слова не говоря, направился к палатке. Его сестра тем временем с восторгом заглядывала в ведерко.

— Знаешь, сколько их уже? Я посчитала. Шестнадцать!

— Мало. В той куче гораздо больше. И что он там столько времени делает? Умер он, что ли?

Янушек не умер, но, по его собственным ощущениям, был весьма к этому близок. Целиком занятый раками, он несся к палатке с одной мыслью: во что бы то ни стало вытащить из реки ту замечательную кучу, копошащуюся на дне! Все предыдущие события совершенно выветрились у него из головы, не выдержав конкуренции с захватывающей и необычной охотой. Поэтому в первый момент, когда из-за палатки, едва освещенной догорающим костерком, что-то неожиданно выскочило, мальчишка только слегка удивился. Он притормозил, ведь все остальные были на другом берегу, и тут вдруг с ужасающей ясностью вспомнил кошмарные события этого дня...