Он часто думал, что какой-нибудь "английский осел" найдет его на виа Паскудини и даст ему тысячу лир. За что? За то, что он настоящий римлянин, за то, что он -Эрколе, и вообще... у этих ослов (жест в сторону Хуренито) нет Рима, но есть уйма денег. Кроме того, у него были другие планы,-- например, жениться на богатой американке. "Вы американец? Правда? Может быть, у вас есть дочка, которая захочет выйти за благородного и красивото римлянина, за Эрколе Бамбучи? Нет? Жаль! Скажите, а ваши родители не выходцы ли из Кави-диЛаванья? Видите ли, оттуда многие уехали в Америку, и это не плохой способ найти дядюшку. Нет? Ну что ж, и без этого тоже хорошо. Дайте мне десять сольди. На два сольди можно съесть у стойки макарон, на два -- живых полипов, на четыре -- литр вина, на остаток -- половину "тосканы", это хорошая сигара, длинная, как собачий хвост. Или на все шесть вина, а возле Колизея подобрать с дюжину великолепных окурков,-- "эти ослы" бросают не докуренные до конца сигареты. Засим -- под мост, и уверяю вас, что жизнь превосходная штука, а ваши доллары ерунда". Произнеся такую длинную сентенцию, Эрколе предался своему любимому занятию, то есть начал плеваться, решив окружить сложным узором ботинки мистера Куля. Американец почувствовал крайнее неудобство и хотел было уйти, но Эрколе остановил его: "Не бойтесь! Я не буду Эрколе Бамбучи, если я задену кончик вашего башмака! "

Но отдаться вполне этому мирному занятию помешал Эрколе Алексей Спиридонович, проникновенным голосом начавший допытываться: "Скажите, у вас бывают муки, терзания?" -"О да, в особенности осенью, когда много дынь и фиг; бывает, что я не могу уснуть от колик".-- "Нет, духовные муки! Как объяснить вам это?.. Чувствуете ли вы иногда потребность все уничтожить, сжечь старый хлам, переродиться?"- -- "Еще бы, он -- Эрколе -- обожает праздники, когда из домов вытаскивают старье, тюфяки с клочьями сена, одноногие столы, провалившиеся ящики, складывают все в костры и зажигают.