Бедный пес! Бедный поэт! Ты мог бы честно делать свое дело, мирно писать стихи! Но от тебя ждут всего, кроме работы! Во-первых, ты "пророк", во-вторых, "безумец", в-третьих, "непонятый вождь". "Канис вульгарис"! Когда хирург режет живот, когда портной кроит жилет, когда математик изучает законы -- они работают. А когда ты потеешь над листком бумаги, в сотый раз перечеркивая слово, сбивая крепкий стих,-ты "творишь"! И кретины вокруг клетки изучают твои внутренности: куда именно ангел вставил "пылающий угль", какая "муза" вчера спала с тобой, и сошло ли на тебя по этому случаю "вдохновение" или не сошло. Единственное, что тебе остается,-- принять игру всерьез, раскрыть пасть и старательно подражать льву. "Падите ниц перед пророком! На меня нисходит вдохновение! Tсс!.." И бедный, грустный, обиженный пес, работая под тигра, сквозь прутья решетки хватает зубами нос зазевавшегося парикмахера. Браво! За ваше здоровье, мосье бенгальский тигр!"

Учитель, к ужасу мистера Куля, любил часто проводить вечера в обществе поэтов, художников и актеров. Он говорил, что человек, столь преданный трядущему, как он, может позволить себе слабость любить две-три старинных безделушки и веселое племя цыган, бурно доживающее свой век на площадях городов Европы. "Я люблю их за бесцельность, за обреченность, сам не знаю за что. Каждый из них в отдельности молод, дерзок и жив, все вместе они дряхлее средневековых соборов. Они страстно любят современность, и это почти патологическое чувство восторга присужденного и казни пред эшафотом. Бедные кустари, они бредят машиной, тщатся передать ее формы в пластике, ее лязг и грохот в поэзии, не желая думать о том, что под этими колесами им суждено погибнуть.