Привлеченные шумом, на палубу высыпали свободные от вахты матросы.

— В шлюпке нашел вот это, — грустным голосом произнес Грипич и протянул нам бескозырку.

«Черноморский флот» — золотыми буквами сияли слова на черной ленте, а на серой подкладке белыми нитками были вышиты, видимо, инициалы владельца: «П. Б.».

Но каким образом шлюпка с собакой оказалась так далеко от берега, и где тот моряк, чью бескозырку мы держим в руках? Шла война, которая может преподнести всякие неожиданности, но это происшествие озадачило весь наш экипаж.

Мы терялись в догадках. Даже всегда невозмутимый Николай Вельский, повидавший виды морской волк, поразил нас нескрываемым удивлением. Внести ясность в случившееся мог только наш четвероногий найденыш. Но он, как и ему подобные, не владел человеческой речью.

И мы порешили, что собаку нужно оставить на катере. Наш командир, мичман Руденко, тоже не возражал. Лишь «Красное Солнышко» как бы мимоходом бросил, что, дескать, хлопот не оберешься. Но его реплику никто не принял всерьез. И — напрасно…

Еще один боцман

Так собака стала членом нашего экипажа. Правда, ее не занесли в списки личного состава, не выдали вещевого, денежного и продовольственного аттестатов, но, что касалось кормежки — самый лакомый кусок с нашего стола попадал в ее желудок.

На стоянках она весело носилась по пирсу и, как мы заметили, была явно неравнодушна ко всем морякам. Однако, отдавала предпочтение своим. Стоило кому-либо из наших катерников при возвращении из города появиться на КП порта, как она мчалась навстречу, восторженно приветствуя их. Положит лапы на плечи — и, как тут ни увертывайся, умудрится лизнуть в щеку.