Снова, оживленные, появляются Шура и Ливеровский.

Они еще не дошли до кормы и не видят профессора.

Щура говорит:

- Многие котируют меня как необразованную, но я далеко не то, что выгляжу... И ваша агитация про любовь меня смешит. Наука открыла, что так называемая любовьтолько голый животный магнетизм...

- Так вот - ваш животный магнетизм и сводит меня с ума.

- Это мне многие говорят.

- Например - негр...

- Ну, вы просто, знаете, того-с... (Покрутила пальцем у головы.)

- Черт возьми, - прищурясь, говорит Ливеровский,- вот на такую женщину не пожалеть никаких средств.

- К сожалению, у нас в этом смысле не развернуться. Наше правительство просто нарочно раздражает публику... Пудру, например, продают - пахнет керосином.

- Что ж, он к вам каждый день шатается?

- Опять он про Хопкинсона! Слушайте, - обыкновенно я принесу им чай в кабинет, и они там - бу-бу-бу...

А сама либо звоню по телефону, - у меня страсть разговаривать по телефону... Или я читаю иногда... Вы не поверите - я увлекаюсь марксизмом.

- Уверен, что негр втирает очки вашему профессору.

- И - ошиблись. Они разбирают одну рукопись. Хопкинсон написал ее так, чтобы никто не понял, - шибром. Но слушайте - это государственный секрет! Обещайте - никому...

- Хорошо, - Ливеровский придвинулся, раздув ноздри. - При одном условии (свинцово глядит ей в глаза, Шура раскрыла рот).

- Чего?

- Приходите в мою каюту...

Шура слабо толкнула его ладонью: - Что же это такое... Ой!

Споткнувшись, пошла на корму. Увидала профессора, опять раскрыла рот: Ой!

- Ты уже встала, собака? - Профессор слегка загородил собой Зинаиду. Мы проезжаем довольно красивыми местами. (Заметив, что Шура уставилась на Зину, нахмурился.) Не присоединишься ли к нам?

- Это что за девочка? - уязвленно спросила Шура.

Профессор строго кашлянул: - Гм... Эта девочка - дочь...