Капитан отошел было, Парфенов со смехом поймал его за рукав:

- Постой... Да ведь это с тобой я, никак, тогда и стоял... На пароходе, как его "Марат" не "Марат"?

- "Царевич Алексей" по-прежнему, на нем и сейчас идем...

- Чудак! Вспомнил! (Смеется.) Я еще думаю, - морда у него самая белогвардейская, посадит на перекат... Да, не обижайся... А ведь я чуть тебя тогда не хлопнул, папаша...

Капитан отойдя, крикнул сердито: - Давай третий!

Пароход заревел. На палубу поднимались нагруженные продуктами москвичи и иностранцы. Лимм, потрясая воблой:

- Риба, риба...

Хиврин одушевленно: - Под пиво, мистер, - национальная закуска.

Педоти: - Закажем колоссальную яичницу...

Казалупов: - Шикарно все-таки, скупили весь базар.

Гольдберг: - Но - цены, цены, товарищи...

Вдоль борта озабоченно бежала Шура.

- Валерьян! Купил? - звала она, перегибаясь. - Малины? Это же невозможно... Колбаса, колбаса, - три двадцать четыреста грамм. Вот - люди же купили! и совершенно не лошадиная...

- Ну и пусть его покупает малину, - говорит Ливеровский, походя. Стоит отравлять себе дивный вечер...

У Шуры пылали щеки: - Не в малине дело, - он прямо-таки липнет к этой Нинке...

- Нам лучше...

- Слушайте, чего вы добиваетесь цельный день? (Поднимает ладонь к его лицу.) Да, уж - смотрите, прямо неприлично... (Шепотом.) Капитан глядит на нас...

- Едем со мной в Америку.

- Чего? Ну, вы нарочно...

- Ух, зверь пушистый, - говорит Ливеровский выразительно...

- А в самом деле в качестве чего я могла бы поехать в Америку?

- Секретаря и моей любовницы...

- Временно?

- Ну, конечно.

- А то - все-таки бросить Вальку, такого желания у меня нет, я его обожаю... Но я еще, знаете, страшно молодая и любопытная... (Внезапно с тоской.) Обманете меня, гражданин вице-консул?