- Это - Волга? Я много читал о Волге у ваших прекрасных писателей.

- Все восхищаются: Волга, Волга, но безусловно - ничего особенного, говорила дама с заячьим воротником,- я по ней третий раз езжу. После заграничной вам покажется гадко. Грязь и невежество.

Муж дамы с заячьим воротником, профессор Родионов (средних лет, средней наружности, весь, кроме глаз, усталый), внес шутливый оттенок в женины слова:

- Собака, ты все-таки не думай, что за границей повсюду одни кисельные берега...

- Какие кисельные? Когда я о киселе говорила? При них котируешь меня как-то странно...

- Ах, собака, ну опять...

- Может надоесть в самом деле, - всю дорогу выставляешь какой-то дурой...

- Ну, ладно...

Видимо, царапанье между дамой и профессором было затяжное. Негр сказал, глядя в бархатную темноту на огоньки бакенов, на мирные звезды:

- Я буду счастлив полюбить этот край...

Четвертый спутник лениво: - За карманами присматривайте.

Один глаз у него был закрыт, другой - снулый, худощавое лицо, как на фотографии для трамвайной книжки.

Он пошел за ключами. Негр переспросил:

- Не понял, - о чем товарищ Гусев?

Дама с раздражением:

- Знаете, мистер Хопкинсон, не то что здесь карманы береги, а каждый день - едет, скажем, пассажир, - так его с извозчика даже стаскивают. Весь народ на этой Волге закоренелые бандиты...

Профессор с унылым отчаянием: - Ну, что это, Шурочка...

- И тут готов спорить?

- Никогда не поверю, миссис Шура, вы ужасная шутничка... - Хопкинсон не договорил: глаза его, как притянутые, встретились с пристальным взглядом миссис Ребус. Улыбка сползла с толстых губ.