- На пароходе будем болтать по-английски, я очень рада. Ожидается прекрасная погода. Покойной ночи.

Она ушла на пароход. Хопкинсон не смог ничего ответить. Родионов сказал раздумчиво:

- Странная штука - рот, губы, вообще. Глазами солгать нельзя. Женщины лгут улыбкой.

- Шикарная дамочка, - прошипела Шура, - туфли, чулки на ней видели? - а сукно на пальте? Вся модная, тысяч на десять контрабанды.

- Чего хочет от меня эта дама? - с ужасным волнением спросил Хопкинсон. - Что ей от меня нужно?

Спутники не ответили. Только Гусев - скучливо:

- Берегите карман, товарищи.

Двинулись к пароходным сходням. В это время на спине голого по пояс грузчика проплыли новенькие, с пестрыми наклейками чемоданы. Позади шагали два иностранца - бритые, седые, румяные, серые шляпы (цвета крысиного живота), пальто - на руке, карманы коричнево-лиловых пиджаков оттопырены от журналов и газет.

Тот из них, кто был пониже, - налитой как яблочко, говорил:

- Уверяю вас, - они сели в экипаж вслед за нами.

Другой, тот, что повыше, - с запавшими глазами:

- Я верю вам, мистер Лимм, но я своими глазами видел, как мистер Скайльс менял деньги в буфете, а мистер Смайльс пил нарзан.

- Выходит, что один из нас ошибается, мистер Педоти.

- Несомненно, мистер Лимм.

- Я готов держать пари, что Скайльс и Смайльс через три минуты будут здесь. Идет?

- Я не большой любитель держать пари, мистер Лимм. Но - идет.

- Десять шиллингов.

- Вам не гарантирована покойная старость, мистер Лимм. Отвечаю.

- Вынимайте ваши часы.

Лимм и Педоти полезли в жилетные карманы за часами. Ни у того, ни у другого часов не оказалось.