– Стекла в его квартире, ясное дело, триплекс – пуленепробиваемые?

– Да. Вдобавок они всегда закрыты жалюзи и шторами. Двери бронированные, постоянно дежурит охрана.

– Крапивин, ты приехал за мной на «жигулях», потому что хотел отвезти к этому дому?

– Да, сегодня Лимончик уехал в Голицыне и вернется где-то через час. Мне об этом доложил наш сотрудник. Едем..

Малоприметные «жигули» Крапивин поставил во дворе. Затем Сиверов вместе с полковником, вынув домкрат, подняли машину, открыли капот, разложили ключи. Все выглядело так, будто они ремонтируют автомобиль. Окна квартиры, принадлежащей Лимончику, выделялись из множества других окон своими темными зеркальными пуленепробиваемыми стеклами. Три окна на шестом этаже, еще два выходили на другую сторону дома. Глеб быстро оценил обстановку. Ни в один из подъездов просто так войти было невозможно, в каждом дежурил швейцар, наверняка прикормленный жильцами, в том числе и Лимончиком.

– Охрана у него в квартире находится круглосуточно, – говорил Крапивин, делая вид, что поглощен колесом, – так что пробраться в квартиру и спрятаться невозможно. Обо всех пришедших в подъезд швейцар информирует охрану. Он тоже из их команды. Все, кажется, едут!

Сиверов сидел на корточках и, держа в грязных от мазута пальцах шланг, старательно продувал его. Во двор въехал серый «кадиллак» в сопровождении двух джипов с охраной.

– Он всегда так ездит, – Прошептал Крапивин. – вот, смотри.

Из «кадиллака» пока никто не выходил. Зато выбралось трое охранников из джипа: крепко сложенные ребята с бритыми затылками – под куртками топорщились кобуры с оружием.

– Один из них поедет на лифте, а двое других поднимутся пешком, проверяя подъезд. Только удостоверившись, что путь свободен, из квартиры свяжутся с Лимончиком.

– Он рискует быть расстрелянным во дворе, – почти не разжимая губ, отозвался Сиверов.

– Не говори гоп…