Павел Николаевич Бубновский взглянул на часы, затем собрал со стола документы и вынул дискету из компьютера. Все это он запер в сейф, забрав ключи с собой. Ключи от остальных сейфов были у начальника отдела, но к этому сейфу имел доступ только Бубновский. Он сам поменял в ключе сердцевину. В кармане пиджака Павла Николаевича лежали два листа бумаги, сложенных вчетверо. Ни кошелек с деньгами, ни две кредитные карточки не представляли такой ценности, как эти, казалось бы, ничем не примечательные листы. Даже ключи от сейфа и документы, хранящиеся в нем, были ничто в сравнении с двумя страницами текста, набранного на компьютере и распечатанного на принтере.

Информацию на «харде» Бубновский уничтожил, проверив это дважды. Он был чрезвычайно аккуратным и крайне осмотрительным. Покидая рабочее место, Павел Николаевич не оставлял на столе ни одной бумаги, даже на перекидном календаре пометок не делал, все странички оставались чистыми. Возможно, такой стиль и помог чиновнику долгие годы проработать на ответственных постах, медленно, но неуклонно продвигаясь вверх по иерархической лестнице.

«Ну, можно идти», – Бубновский оделся, взял портфель, поправил шарф и покинул кабинет.

Ключ от двери он сдал дежурному.

– До завтра, Павел Николаевич? – спросил дежурный.

– Да, завтра я буду, с самого утра.

Бубновский никогда не опаздывал на работу. Он приходил не раньше и не позже – секунда в секунду – и заканчивал рабочий день минута в минуту.

Безукоризненный чиновник, служака, каких свет не видел. Его даже частенько ставили в пример.

Если он куда-то отлучался, то всегда оставлял координаты, где его можно найти. Уезжая в отпуск, неизменно сообщал телефоны и адреса.