- Гельмут, - сказал он в пахнущий кофе микрофон, - французский «мираж» болтается где-то на высоте в двадцать тысяч футов: то есть в шесть тысяч метров.

- Да, - резко отозвался Мюлер.

- Опять этот французский сукин сын подглядывает? - сердито вмешался Шерман. - Я уже жаловался, на этого психа французскому полковнику. - И добавил: - Поднимайте вертолет.

В эфире зазвучали радиокоманды: Шерман отводил самолеты с камерами и участников боя на исходные, позиции, чтобы избежать, путаницы фальстартов и опасного хаоса, первой недели их работы. Просто чудо, как тогда никто не погиб. Теперь Керра беспокоил вертолет, Как и старый «веллингтон», он был набит сложным кинооборудованием, но если «веллингтон» находился в общем потоке движения, то вертолет походил на собаку, которая уселась на середине магистрали в час «пик». Шерману видны были красно-желтые лопасти, рубившие пряди легкой белой дымки на тысячу футов ниже их. На «веллингтоне» не было почти ничего, кроме кинокамер по обеим сторонам вытянутого фюзеляжа: сквозь широкие отверстия в его обшивке видны были объективы и кинооператоры, похожие в своих одеждах на полярных исследователей.

- Кевин! Я тебя не слышу, - внезапно сказал Шерман.

- Потому что я молчу, - небрежно ответил Керр.

- Ладно. Всем успокоиться! - крикнул Шерман. - Я знаю, все мы, как всегда; на высоте, но сегодня последний день полетов строем, и, если все будет в порядке, мы кончаем. Сначала - уже известный разворот. Гельмут, помни - справа налево. А Кев - слева направо. Затем, когда вы закончите и перестроитесь, вы оба с вашими ведомыми проходите под «Веллингтоном», но над мясорубкой, лицом к лицу. Гельмут проходит над Кевином, а звено Кевина - под «шмиттами». И не забудьте про камеры. О'кей? Давайте…

- Ясно, - сказал Керр.

- Verstanden

- И, пожалуйста, пожалуйста, не забывайте, где камеры. Будьте хоть немножко актерами, иначе это только деньгам перевод.